Франция: от провинции до империи. Продолжение.

Сын моря

Начиная с I столетия н. э. карта континента стала заметно меняться; германские племена начали свои миграции на европейские территории, сталкиваясь друг с другом и с местным населением. Франки, от которых принято вести отсчет французской государственности, были большим союзом варварских племен, превратившимся впоследствии в варварское королевство — самое большое и долговечное из всех. Термин «франки» часто возводят к германскому корню, обозначающему «свободный» (по другой версии — «бродячий», «свободно путешествующий»). Согласно франкскому историку Григорию, епископу города Тура, этот народ пришел из Паннонии, другая версия, дожившая до эпохи Возрождения, но, видимо, весьма популярная у самих германцев, связывала их происхождение с Троей — хотя, согласно исследованиям, эта теория появилась из-за неверно понятого кем-то из франкских историков названия города, основанного императором Траяном. Франки не были монолитной общностью — как минимум они разделялись на салических (то есть живших на морском побережье) и рипуарских, обитавших вдоль Рейна (от слова ripa — берег реки). Основной ячейкой общества франков была община, на фоне которой росла власть военных вождей и приближенных к ним воинов. К середине I тысячелетия нашей эры на арене истории появилась первая франкская династия — Меровинги. Ее название происходит от легендарного основателя. Меровея, чье имя, согласно объяснениям франкских историков, означает нечто вроде «рожденный морем», а сам он является плодом не вполне естественного союза женщины и морского чудовища. Современные исследования показывают, что Меровей — это, скорее всего, латинизированная форма германского имени, обозначающего «славный в бою».

В течение V столетия франки расселились почти по всей территории нынешней северной Франции, вплоть до берегов Бискайского залива. К концу этого века, как раз ко времени правления Меровея, сложилось франкское государство. Для своего народа этот легендарный король был важной исторической фигурой. Судя по всему, именно он предводительствовал франкским войском в битве с гуннской армией Аттилы на Каталаунских полях — после чего франки окончательно обосновались в Галлии.

Французские легендыутверждают, что на Каталаунские поля орды Аттилы привел Божий промысел. В 451 году, когда гуннское войско двигалось на Париж, жившая в нем праведница по имени Женевьева (или, на латинский манер, Геновефа) своими молитвами заставила Аттилу повернуть в сторону Орлеана. На этой дороге, на Каталаунских полях, гуннов и настигли союзные силы. Именно за эту заслугу Женевьева стала почитаться святой покровительницей французской столицы.

Германское завоевание принесло много нового в жизнь и обитателей галльских территорий, и франкского королевства. Быстро продвигаясь в глубь галльских земель, германцы не занимались ассимиляцией галлов — да и покоренный народ не слишком-то желал ассимилироваться: познавшие плоды римской цивилизации, галлы считали франков неотесанными дикарями. Эта культурная пропасть, которая пролегла между двумя народами, мешала и появлению единой экономики. Довольно долго на французских землях параллельно существовали две экономики. Одна — галльская, основной хозяйственной единицей которой была вилла римского типа (небольшое поместье, где рабы или полурабы возделывали земли. выращивали виноград и занимались другими работами на благо владельца). Другая — франкская, истинно «варварская», в которой хозяйкой того или иного клочка земли считалась община. Где-то в недрах этой экономики и созрели — пока еще в примитивном виде — первые признаки будущего «развитого феодализма»: условное владение землей или раздача наделов за добрую службу.

Однако пока во франкском обществе, хоть и диковатом на вид, рождалось будущее, галлы, видевшие себя наследниками блестящих римлян, продолжали жить прошлым — в самом буквальном смысле. Вплоть до X столетия галло-римская знать руководствовалась так называемым «Бревиарием Аллариха», сокращенным сводом римских законов. Но галлы, хоть и смотрели на победителей немного свысока, устраивали для них пышные мероприятия — что способствовало включению галльских «сливок общества» во франкскую элиту.

В самом конце V столетия начался новый этап французской истории — христианский. В 496 году самый выдающийся представитель Меровингской династии, король Хлодвиг I, принимает крещение от святого Ремигия; это шаг не столько религиозный, сколько политический. В отличие от крестившихся ранее германцев, которые придерживались арианства, Хлодвиг принимает христианство в его ортодоксальном варианте, что обеспечивает ему поддержку галло-римского населения, и он с успехом заканчиваетпокорение Галлии. Политическое положение Хлодвига было настолько прочным и блистательным, что в самом начале VI столетия византийский император Анастасий I преподнес ему знаки консульского достоинства: особый плащ-хламиду, пурпурную тунику и диадему. Конечно, сама должность консула была для Хлодвига лишь почетным званием, однако расположение восточного василевса означало возможность получить от него, скажем, военную помощь. Византийская армия содействовала Хлодвигу в его войнах с вестготами во главе с Теодорихом Великим.

О жизни франков в VI столетии повествуют источники порой довольно неожиданных жанров — таковы, например, проповеди Цезария Арелатского, епископа в Арле, где население было преимущественно галло-римским. Цезарий, относивший себя к привилегированной части общества, олицетворяет собой ставший обычным после германского завоевания процесс влияния галло-римской элиты на политические дела через родственников, занимавших епископские кафедры (полномочия епископов были широкими, в том числе и светскими). Цезарий в своих текстах не только дает пастве наставления, связанные с исправлением пороков, но и довольно подробно представляет социальную структуру того общества, к которому обращается, — в числе прочего он отражает и постепенное сложение феодальной иерархии и социальную ситуацию в сельской местности.

Дальнейшая политическая история франкского королевства ознаменуется ослаблением королевской власти, передачей большей части полномочий майордомам (высшим чиновникам), сменой династии. Эти тихие, но настойчивые шаги постепенно приводят франкское королевство в начало IX столетия, к восшествию на трон императора Карла Великого.

Средневековая сверхзадача

Карл Великий, первый европейский император с тех пор, как не стало Западной Римской империи, — личность весьма значительная в европейской истории. За свою долгую жизнь этот правитель успел чрезвычайно многое: не просто присоединил к своей державе столько территорий, что она не знала себе равных по масштабу, но и был коронован римским папой в 800 году как император (причем источники свидетельствуют, что якобы именно папа настоял на этой коронации, а сам Карл был против нее). По странному стечению обстоятельств Карл Великий оказался самым «живым» из средневековых правителей, самым близким и знакомым каждому. Не в последнюю очередь это случилось благодаря его подробной биографии, написанной франкским историком Эйнхардом при жизни императора. Оттуда мы знаем о личных привычках Карла (а он был в своем смысле образцовый германец — носил только германскую одежду, за исключением церемонии коронации, выбирал в жены или наложницы женщин германского происхождения и так далее), его внешности, манере поведения — о таких деталях, которые трудно представить себе для средневековых героев. Вплоть до известия о том, что, ложась спать, король брал с собой книги и дощечку для письма — на случай бессонницы. Сейчас исследователи сходятся во мнении, что писать франкский монарх вряд ли умел, да и читал с трудом, — но интимность и подробность его характеристики, данной Эйнхардом, поражает и очаровывает.

Парадокс личности Карла заключался еще и в том, что задачи, которые он поставил перед собой по развитию своей державы, явно требовали больше энергии и времени, чем отпущено одному человеку. «Хотя Карл отдавал столько сил расширению королевства и покорению чужих народов и постоянно был занят такого рода деяниями, в различных местах он начал множество работ, относящихся к украшению и благоустройству королевства, а некоторые даже завершил» — в этой фразе из той же биографии Эйнхарда эта мысль выражена более материально, на примере строительства. Император. в честь которого династия стала называться Каролингской (до этого она была династией Пипинидов), ко всему подходил словно с уже готовым планом глобальной реорганизации. Например, именно из его строительных начинаний в Ахене, превратившемся в новую столицу империи, вырос интерес к романской архитектуре: Карл ориентировался в строительстве помещения для молитвы на образцы зодчества, увиденные в Равенне. Территориально-политический замысел Карла тоже был принципиально новым — речь шла об империи, о начале формирования европейского пространства, той карты континента, с которой мы сегодня имеем дело. Правда, от современного многонационального европейского пространства она отличалась тем, что была «национальной», признавая франков главенствующим элементом. Карл стремился уничтожить племенные границы и создать новые — чтобы преодолеть сопротивление местной знати, начал законодательные реформы, составлял уточнения к законодательным памятникам, получившие название капитуляриев. И хотя после его смерти держава оказалась поделена между тремя его сыновьями и постепенно утратила и часть территорий, и былое могущество, все же такой опыт не мог пройти бесследно.

Перевод с английского: агентство переводов Авента — разумная стоимость письменного перевода на любой язык.

Раздел: Франция